Авангард и Китч. Беспредметность и Бессмысленность.

Авангард и Китч. Беспредметность и Бессмысленность.
8th February 2021 atia

Авангард и Китч.

Беспредметность и Бессмысленность.

 

Тема Авангард и Китч до сих пор остается актуальной и конфликт этих двух категорий продолжается. Рассмотрим их современные определения, чтобы понять его суть.

 

Для авангарда характерно стремление к коренному обновлению художественной практики, разрыву с ее устоявшимися принципами и традициями и поиску новых, необычных средств выражения и форм произведения, взаимоотношения художников с жизнью. Авангарди́зм — обобщающее название течений в мировом, прежде всего в европейском искусстве, возникших на рубеже XIX и XX веков.

 

Китч (кич) определяется как одно из проявлений массовой культуры, характеризующееся серийным производством и статусным значением. Ориентирован на потребности обыденного сознания и не несет глубокой эстетической и смысловой нагрузки. История китча насчитывает более 150 лет. Впервые этот термин появился в 60-х годах XIX века в Германии.

 

Для более полного осмысления данных явлений и их конфликта, полезно вернуться к истокам их возникновения и изучить исследование американского арт-критика Клеме́нт Гри́нберга, оказавшего большое влияние на развитие современного искусства. Один из крупнейших критиков и теоретиков американского неоавангарда 30-60-х годов, Клемент Гринберг родился 16 января 1909 в Бронксе в семье еврейских иммигрантов из Российской Империи.

Известность как арт-критику Гринбергу принесла его статья «Авангард и китч», впервые опубликованная в троцкистском журнале «Partisan Review» осенью 1939 года. Позднее он отверг большую часть эссе – в частности определение китча, которое он позже считал плохо продуманным. Но все-таки Гринберг был первым, кто определил социальный и исторический контекст авангарда и его культурное значение.

В статье Гринберг противопоставляет две главные, по его мнению, тенденции в искусстве — авангард, как продолжение академического искусства в новых условиях и китч, как порождение буржуазной пропаганды. Авангард как писал Гринберг, был способом сопротивления уничтожению культуры буржуазной пропагандой.

Действительно, вопрос, который является определяющим для текста Гринберга, это вопрос о том, кто может стать потребителем авангардного искусства. Гринберг уже не ждет, что полуобразованные массы способны стать потребителем авангардных художественных революций. Более разумным он считает ожидать, что новое искусство поддержит образованный буржуа. Однако историческая реальность 1930-х годов приводит Гринберга к выводу, что буржуазия больше не в состоянии служить экономической и политической опорой высокому искусству. Он неоднократно говорит о том, что уверенное доминирование высокого искусства может быть гарантировано только уверенным доминированием правящего класса. В тот момент, когда правящий класс начинает чувствовать ненадежность своего положения, ослабление своих позиций, угрозу со стороны нарастающей мощи масс, первое, что он приносит в жертву массам, это искусство. Чтобы сохранить свою реальную политическую и эстетическую власть, правящий класс стремится уничтожить любые различия вкусов и создать иллюзию эстетической солидарности с массами, — солидарности, которая маскирует реальные властные структуры и экономическое неравенство: «Поощрение китча — лишь очередной не затратный способ, с помощью которого тоталитарные режимы стремятся снискать себе расположение своих граждан». Действительно, можно сделать вывод, что именно культурный закат правящих элит беспокоит Гринберга в первую очередь и авангард теперь понимается не как оппозиция искусства прошлого и искусства будущего, а как оппозиция высокого и низкого искусства в рамках одной, современной, существующей в настоящем времени культуры.

 

Согласно традиционной, исторической схеме, авангард был художественной манифестацией современности. Сам Гринберг говорит в начале своей статьи об исторической рефлексии как о непременном условии возникновения авангарда, между тем полагая, что в современную эпоху художественный вкус масс больше не может игнорироваться; соответственно, не может игнорироваться и китч, который Гринберг понимает как художественную манифестацию этого массового вкуса. Конфликт разных исторических формаций здесь замещается классовым конфликтом внутри одной и той же капиталистической современности.

На самом деле, Гринберг с большим пессимизмом относится к историческим перспективам авангарда, который, в его представлении, все больше оттесняется на экономическую и политическую периферию вместе с высоким искусством прошлого. И в то же время он оптимистично оценивает перспективы китча, хотя он и представляется ему крайне ненавистным соперником авангарда и позже он приходит к выводу, что угроза высокому искусству исходит от обывателей.

На самом деле, характерное для китча поверхностное восприятие и переживание лишенное смысла способствовало его распространению в широких массах. Исходя из наблюдения Клемента Гринберга, определяющего китч как «имитацию эффекта подражания», с целью вызвать единственное чувственное удовольствие, мы можем сделать вывод и о терапевтичности китча как одной из причин его быстрого распространения. Ведь необходимость в удовлетворении потребностей, к тому же постоянно навязываемых обществом потребления, никогда не заканчивается. Таким образом, китч заменяет имитацией истинные ценности и искренность мусором, не опираясь на осмысление и глубокие переживания, являясь легким продуктом потребления и создающий иллюзорность успешности и эстетики. Поэтому, можно предположить, что данное явление продолжит существовать и активно развиваться. Обращая внимание на этот факт, подтверждается прогноз Гринберга относительно перспективности китча и его развития в современном обществе.

Авангард же для Гринберга — это не попытка создать новую цивилизацию и новое человечество, но попытка «имитации имитирования» шедевров. Если классическое искусство было подражанием природе, то авангардное искусство является подражанием подражанию.

 

В этом отношении, авангардного художника можно сравнить с хорошо обученным знатоком: он интересуется не столько сюжетом индивидуального произведения искусства, сколько «искусством и литературой как дисциплинами и процессами».

Но от взаимодействия с таким высоким искусством только подготовленный зритель может получить наслаждение, как спутника всякой продуктивной активности. Ведь участие разума в данном процессе играет ведущую роль и позволяет осознанно смаковать ощущения от процесса, в отличие от восприятия массами объектов китча, дающих неосознанное чувственное удовольствие посредством удовлетворения потребностей, отсутствие удовлетворения которых порождает непродуктивность, ненадежность и как следствие зависимость. Не случайно, в рекламной индустрии китч считается одним из наиболее действенных способов воздействия на покупателя на уровне подсознания. Ведь провокативные и вульгарные образы надолго запоминаются зрителю.

Бесспорно, несмотря на некоторые особенности и отступления, «Авангард и китч» Гринберга является одним из важных теоретических документов.

 

В дальнейшем, его продуктивно анализировал советский и немецкий

искусствовед, философ, писатель и публицист, Борис Ефимович Гройс (род. 19 марта 1947, Восточный Берлин) —, предполагая, что данный текст был написан с намерением узаконить авангард, защитить его от критиков.

 

Истинное достижение «Авангарда и китча», по мнению Гройса, состоит не в теории авангарда, но в открытии китча как специфической художественной формации. «Даже сегодня наше понимание массовой культуры остается глубоко обязанным «Авангарду и китчу», потому что оно до сих пор определяется оппозицией массовой культуры и «высокого» авангардного искусства. Но эта массовая культура чаще всего понималась авангардными художниками и критиками просто как сумма пережитков прошлых культурных эпох, которые исчезнут под влиянием нового, авангардного искусства, призванного охватить все общество.»

 

Гринберг предполагает возможность авангарда анализировать китч точно так же, как исторический авангард анализировал искусство прошлого. Определенно можно согласиться с Гройсом, что без открытия Гринбергом китча как специфической эстетической и художественной области поп-арт и концептуальное искусство, равно как и различные практики институциональной критики, были бы невозможны.

 

Действительно, Гринберг переопределил китч как единственно верную манифестацию современности, истинного наследника искусства прошлого. Гройс отмечает, что своим определением авангарда Гринберг свел его роль к аналитической и критической интерпретации славного искусства прошлого и следующим шагом могло быть только перенесение аналитического подхода с традиционного искусства на его законного наследника, а именно китч. Неслучайно критичное отношение к масскультурному китчу постоянно обвиняется в элитизме, в том, что это проявление высокомерия и антидемократических взглядов правящей буржуазии.

 

Гринберг приходит к выводу, что идеальный зритель авангардного искусства меньше заинтересован в нем как в источнике эстетического удовольствия, чем как источнике знания, источнике информации о производстве искусства, о его инструментарии, носителях и технике. Искусство здесь перестает быть делом вкуса и становится делом истины. Оно перестает быть синонимом «вкуса элит». Вместо этого оно становится просто манифестацией технического мастерства и знания, доступного и полезного каждому, кто интересуется анализом и, возможно, желает приобрести такое мастерство и знание. И в своей следующей работе «Положение культуры» (The Plight of Culture), которая была написана в 1953 году, Гринберг еще более радикален в настаивании на производственном подходе к культуре. Сегодня художник разделяет искусство с публикой, подобно тому, как раньше разделял религию или политику.  Современный потребитель искусства перестал быть зрителем искусства — он стал его пользователем. Таким образом, искусство стало масcкультурной практикой.

 

Борис Гройс также приходит к заключению, что различие между авангардом и китчем, введенное Гринбергом, описывает не две различные области, типа, или практики искусства, но скорее два различных взгляда на искусство.

 

Следовательно, любое произведение искусства — и любая вещь, — может рассматриваться и оцениваться из перспективы авангарда и китча. В первом случае мы интересуемся его техникой, во втором — его эффектами. То есть, в первом случае мы смотрим на искусство как производитель, во втором — как потребитель.

В нашем же контексте можно предположить 2 различных типа восприятия искусства: с участием или без участия разума. То есть как эстетически развитого исследователя или как неразумного существа получающего удовольствие от достижения мнимого статуса.

 

Итак, конфликт авангарда и китча существует и, возможно, предполагает рождение чего-то нового. Или это может быть идеальная золотая середина, которую в свое время определил Дюрер усматривая в эстетическом наслаждении «определенного рода пропорцию между предметом и чувством», утверждая, что хорошее произведение искусства не должно быть легким для познания, но в то же время и не переутомлять чувство.

 

Comments (0)

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*